Жил такой человек, Бела Киш, скромный жестянщик из Чинкоты — тихого городка возле Будапешта, — вел размеренную жизнь добропорядочного гражданина. Днем он чинил жестяные крыши, а по вечерам занимался эпистолярным жанром, отвечая на газетные объявления одиноких женщин с трогательной и бескорыстной целью: пообещать им руку, сердце и скорый брак. Естественно, дамы выбирались из дальних краев, чтобы ни у каких назойливых родственников случайно не возникло вопросов в духе «А куда это делась тётушка Матильда?».
Когда в 1914 году грянула Первая мировая война, Белу забрали в армию Австро-Венгрии. Он закрыл дом, оставив на хозяйстве горы металличеческих бочек — судя по всему, исключительно для солений, потому что нормальному человеку в голову не придет хранить в них что-то ещё.
Правда вскрылась в мае 1916 года, когда владелец дома решил заглянуть в пустующее жилище с хозяйственной ревизией. Семь металлических бочек оказались на редкость вместительными. Внутри каждой обнаружилось по женскому телу, бережно законсервированному в спиртосодержащем растворе (в некоторых источниках упоминается древесный спирт). Видимо, жестянщик вел учет своих романтических побед, потому что вместе с бочками следователи нашли и переписку, и фотографии, и коллекцию ядов.
Тут, конечно, начинается самое интересное для любителей сенсаций. Во многих желтых газетках гордо пишут про двадцать четыре тела, но Национальному архиву Венгрии почему-то больше верится в сухую арифметику: бочек было семь, тел, соответственно, тоже семь. Ну а так, точное количество жертв так никто и не установил. Схема выглядит просто до ужаса: заманил, придушил, заспиртовал.
Дальше начинается череда ошибок от австро-венгерских властей. Согласно официальным армейским сводкам, еще 5 февраля 1915 года Бела благополучно скончался от брюшного тифа в сербском Валево. Мелочь вроде того, что труп никто в глаза не видел и опознать его было абсолютно невозможно, никого не смутила — списали в безымянную братскую могилу, и дело с концом. Зачем утруждать себя лишними формальностями?
Правда, сам Бела, судя по всему, читать армейские рапорты не умел и после войны начал активно путешествовать, это по слухам. В 1924 году его углядели во Французском Иностранном легионе. Венгерские жандармы переслали ориентировки французам, но легионеры почему-то отказались признавать в каждом втором новобранце венгерского серийного маньяка-жестянщика. В 1932 году нью-йоркский сыщик клялся, что видел Киша прямо на Манхэттене. В 1934-м какой-то эмигрант тоже радостно заявил, что узнал неуловимого Белу на улице. Разумеется, ни одно из этих открытий не подтвердилось — видимо, Кишу просто шло к лицу быть везде и нигде одновременно.
Популярная версия о том, что Бела ловко подменил себя в окопе чужим трупом и упорхнул в закат, выглядит настолько кинематографично, насколько и бездоказательно.
В итоге Белу Киша так никто никогда и не арестовал, на скамью подсудимых он не сел. Умер ли он от тифа в грязи сербского лазарета или преспокойно пил кофе под чужим именем за океаном — история умалчивает. Официально он геройски пал за родину во время войны, а неофициально остался вечной загадкой для любителей криминальной хроники.
Стальное Перо
TEREF