Леонид Быков был не только замечательным актёром и режиссёром, но и замечательным отцом. Он беззаветно любил своих детей — Александра и Марьяну, и, по воспоминаниям дочери, семья всегда оставалась для него самым дорогим, что у него было.
Поэтому история сына, которого дома звали Лесем, стала для Быкова не просто семейной драмой. Он столкнулся с ситуацией, в которой не помогали ни известность, ни характер, ни попытки достучаться до людей, способных что-либо изменить.
Александр родился в 1956 году. Он хорошо учился, мечтал о небе и хотел служить в десантных войсках. В военкомате его несколько раз обследовали, прежде чем признали годным к службе в ВДВ.
В армию он ушёл восемнадцатилетним, и первый год, по воспоминаниям сестры, служил нормально, без взысканий и нареканий. Ничто не предвещало того, что очень скоро его жизнь изменится самым страшным образом.
Перелом, как рассказывала Марьяна Быкова, начался после приезда отца в воинскую часть. Леонида Быкова пригласили показать солдатам фильм «В бой идут одни старики». Встреча прошла хорошо, но после неё командование устроило банкет и предложило Быкову остаться. Он отказался.
Позже выяснилось, что именно этот отказ вызвал недовольство начальства. Через некоторое время Быкова снова пригласили в часть — теперь ожидали высокое начальство из штаба ВДВ. Леонид Фёдорович опять не приехал. Лесю дали понять, что отцу следовало бы изменить своё отношение.
Через несколько дней во время ночного дежурства произошёл конфликт. По воспоминаниям Марьяны, майор позволил себе оскорбительные слова в адрес родителей Александра.
Лесь ответил ему, после чего майор вместе с прапорщиком избили солдата. Затем Александра отправили в психиатрическую больницу. Там его продержали около двух месяцев, кололи психотропными препаратами, а после комиссовали из армии с диагнозом «шизофрения».
Марьяна Быкова впоследствии была убеждена, что психиатрический диагноз стал способом скрыть избиение и наказать её брата за несговорчивость его отца. Это именно семейная версия событий, хотя она неоднократно воспроизводилась в публикациях о судьбе Александра.
После армии началась другая, не менее тяжёлая история. С диагнозом «шизофрения» Александр практически не мог устроиться на работу. Он обходил одну организацию за другой, пытаясь найти хоть какое-нибудь занятие: готов был работать грузчиком, шофёром, на стройке, на лесоповале.
Но там, где требовался медицинский допуск, перед ним неизменно возникала одна и та же запись в документах. Снять её самостоятельно он не мог: гражданские врачи ссылались на заключение военных медиков, а военные не спешили пересматривать собственный диагноз.
Леонид Быков в диагноз не поверил. Он начал добиваться повторного обследования сына, обращался к врачам, ходил по инстанциям и в конце концов дошёл до министра обороны.
По воспоминаниям семьи, министр посоветовал ему поберечь собственное здоровье.
Главный врач Павловской больницы, доктор Лившиц, напротив, советовал использовать все возможности, чтобы спасти сына, поскольку опасался, что длительное пребывание в больнице и лечение психотропными препаратами могут окончательно сломать молодого человека.
И тогда в одном из писем он выплеснул всё отчаяние: «Ну, как тут не богохульствовать, если тебе подсунули судьбу-фашистку? Ладно, дай мне время, чтобы я мог спасти Леську. Дай мне вырвать сына из психиатрички, вдохнуть хоть капельку веры в жизнь и в людей»
Тем временем Александр пытался жить дальше. Он женился, у него появились дети. Но диагноз продолжал стоять между ним и нормальной жизнью.
В воспоминаниях семьи есть история о том, как отчаявшийся Александр решился на правонарушение, рассчитывая таким образом добиться нового медицинского освидетельствования.
Однако обстоятельства этого эпизода в разных источниках описываются по-разному: где-то говорится об ограблении магазина, где-то — о разбитой витрине ювелирного магазина. Поэтому превращать эту историю в подробную сцену не стоит. Достоверно одно: попытка избавиться от медицинского клейма закончилась для него новым помещением в психиатрическую больницу.
Леонид Быков продолжал добиваться пересмотра диагноза, но времени у него оставалось совсем немного.
11 апреля 1979 года он погиб в автомобильной аварии. Ему было пятьдесят лет. Александру — двадцать три. Отец умер, так и не добившись главного: диагноз с сына при его жизни снят не был.
После смерти отца Александр остался один на один с системой, которая уже несколько лет определяла его судьбу. Он продолжал пытаться добиться пересмотра диагноза и одновременно искал возможность уехать из СССР.
В 1989 году он приехал в Москву и устроил одиночный пикет, требуя разрешить ему выезд. Его задержали и вернули в Киев.
Тогда Александр решил бежать. В 1991 году он ехал поездом из Киева во Львов, сорвал стоп-кран и выбрался из вагона. Добравшись до Тисы, он переплыл реку и оказался в Венгрии. Там его задержали и поместили в лагерь для беженцев.
Когда выяснилось, что его собираются вернуть в Советский Союз, он снова бежал — уже из Венгрии в Австрию. Это были именно побеги, а не обычная эмиграция: сначала Александр нелегально покинул СССР, а затем пытался избежать депортации обратно.
В Австрии Александр наконец получил возможность пройти независимое медицинское обследование. Тамошние врачи признали его здоровым.
Получилось то, чего Леонид Быков так и не смог добиться при жизни: диагноз, который почти два десятилетия определял судьбу его сына, был поставлен под сомнение и в итоге снят.
По воспоминаниям Марьяны, на всю борьбу с этим диагнозом у Александра ушло около десяти лет. Это уже не были десять лет борьбы Леонида Быкова: отец умер в 1979 году, а Александр продолжал добиваться пересмотра диагноза ещё много лет после его смерти.
В начале 1990-х Александр перебрался в Канаду, где получил статус политического беженца. Позднее туда приехала его жена с детьми. У Александра четверо детей. В Канаде он работал строителем и предпочитал частную жизнь, практически не общаясь с прессой.
Леонид Быков ничего этого уже не увидел. Он не узнал, что сын всё-таки сумел вырваться из страны, где диагноз определял его судьбу, что независимые врачи признали его здоровым и что он начал новую жизнь за океаном.
Для отца эта история закончилась в 1979 году, на полпути к тому, чего он пытался добиться.
Но, пожалуй, именно в этом и заключается самая тяжёлая сторона этой истории. Быков не спас сына в том смысле, в каком хотелось бы говорить о счастливом финале: он не дождался отмены диагноза и не смог вернуть Александру нормальную жизнь. Он только до последнего пытался это сделать.
А продолжить начатую им борьбу пришлось уже самому Лесю — человеку, которому пришлось потратить годы на доказательство того, что он не тот, кем его однажды записали в военном билете.
smiruponitke.info