Знаете, в чём главная проблема любителей поностальгировать по «Великой Империи»? Они обожают выдергивать из истории удобные куски. Тут мы гордимся балетом, там — железными дорогами, здесь — тем, как царь-батюшка кому-то по морде дал.
Но если вы хотите понять, почему эта страна веками ходит по одним и тем же кровавым граблям, почему ни одна нормальная инициатива здесь не приживается, а любая оттепель неизбежно заканчивается ГУЛАГом или расстрельным подвалом — посмотрите на последних трех Романовых. Александр II, Александр III и Николай II. Три поколения. Дед, сын и внук. Это не просто династия, это идеальная, хрестоматийная иллюстрация того, как работает русская политическая шизофрения.
Это история о том, как отсутствие гражданского общества и привычка делать всё по барской указке сверху гарантированно ведут к катастрофе.
АКТ ПЕРВЫЙ: Александр II и реформы наполовину
На дворе 1855 год. Крымская война проиграна с таким оглушительным треском, что предыдущий царь, Николай I, по слухам, просто отравился от стыда. Тридцать лет он строил полицейское государство, закручивал гайки, сажал за стихи и верил, что у него лучшая армия мира. А потом выяснилось, что порох на фронт везут на телегах по грязи, пока англичане и французы подвозят снаряды на пароходах и расстреливают русских солдат из нарезных винтовок, находясь вне зоны досягаемости.
Трон достается Александру II. Он смотрит на это шапито и понимает: страна — банкрот. Технологический, экономический и моральный труп. Надо что-то делать, иначе сожрут. И царь начинает рубить великие реформы. В 1861 году он отменяет рабство (крепостное право). Потом вводит нормальные гласные суды с присяжными, земства (местное самоуправление), ослабляет цензуру.
Казалось бы, красавчик? Спаситель нации? А вот хрен там. Потому что Александр совершает главную ошибку любого русского реформатора. Он пытается впихнуть европейские институты в азиатскую деспотию, не меняя самой сути власти.
Он дал крестьянам свободу, но не дал им землю (заставил выкупать её втридорога). Он разрешил суды и газеты, но категорически отказался давать стране парламент и конституцию. Его логика была чисто шизофренической: «Вы теперь вроде как свободные граждане, но я всё равно ваш абсолютный хозяин, и моя власть от Бога».
Что бывает, когда ты приоткрываешь крышку кипящего котла, но отказываешься снять его с огня? Тебя обварит паром. Общество, получившее глоток свободы, но лишенное легальных политических инструментов влияния на власть, ушло в террор. Народовольцы начали настоящую охоту на царя и в 1881 году таки оторвали ему ноги бомбой на набережной Петербурга. Ирония судьбы: утром того же дня он подписал проект первой российской конституции.
АКТ ВТОРОЙ: Александр III и заваренный котел
На престол садится его сын — Александр III. Огромный, бородатый мужик, который видит разорванного в клочья отца-реформатора и делает гениальный, как ему кажется, вывод: «Это всё от ваших свобод! Демократия — говно, Запад — гниль, реформы — зло!».
Александр III сгребает все отцовские начинания и спускает их в унитаз. Начинается эпоха так называемых контрреформ. Царь-Миротворец (как его обожают называть турбопатриоты) решает просто заморозить страну.
Он вводит знаменитый циркуляр «о кухаркиных детях», суть которого проста: нехер пускать в гимназии детей лакеев, прачек и мелких лавочников, а то они слишком умными становятся и бомбы потом кидают. Быдло должно знать свое место и крутить хвосты коровам. Усиливается цензура, создается Охранка (политическая полиция), суды присяжных кастрируются, университеты лишаются автономии. Запускается оголтелый национализм и антисемитизм — именно при нем начинаются еврейские погромы и вводится процентная норма.
Александр III искренне верил, что если залить всё бетоном, наступит стабильность. Да, при нем не было больших войн. Да, экономика росла (спасибо министру Витте). Но в политическом смысле царь просто наглухо заварил крышку всё того же кипящего котла. Он отнял у общества даже те куцые клапаны для сброса пара, которые дал его отец.
Стабильность Александра III была стабильностью морга. Он загнал все проблемы в подполье, где они начали стремительно гнить и кристаллизоваться в радикальный марксизм. Он не решил ни одной фундаментальной проблемы империи — он просто отложил их для своего преемника.
АКТ ТРЕТИЙ: Николай II и кровавая расплата
И вот, в 1894 году на трон усаживается внук реформатора и сын реакционера — Николай II. Слабый, безвольный фаталист, который больше любил стрелять ворон и писать в дневнике про погоду, чем управлять огромной империей.
Ему достается страна с фантастическим расслоением, нерешенным земельным вопросом, запретом на любую легальную политику и растущим, как на дрожжах, рабочим классом. Котел свистит так, что закладывает уши.
Что делает Николай? Он выходит и заявляет: «Я буду охранять начала самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял мой покойный родитель». То есть: я буду сидеть на крышке котла до конца.
Дальше начинается хроника крутого пике. Чтобы отвлечь народ от внутренних проблем, империя решает влезть в Русско-японскую войну (ту самую «маленькую победоносную»). Николай и его генералы искренне считали японцев «макаками». Результат? Позорнейший слив, уничтоженный флот на дне Цусимы, сданный Порт-Артур и Революция 1905 года.
Только получив в зубы всеобщую стачку и бунты, царь, трясясь от страха, подписывает Манифест 17 октября, разрешая парламент (Думу) и партии. Но как только протесты стихают, он начинает эту Думу распускать, менять избирательные законы и плевать на собственные обещания. Он продолжает считать, что уступки — это проявление слабости, а договариваться с обществом ниже его монаршего достоинства.
Итог закономерен. Николай втаскивает неподготовленную, надорванную страну в Первую мировую войну ради абстрактных понтов типа «контроля над проливами». А в 1917 году котел, который заварил его папаша и на котором так упорно сидел он сам, разносит на молекулы и империю, и саму династию, и миллионы жизней.
ВЫВОД: Проклятие бессубъектности
Почему всё это произошло? Почему реформы не сработали? Ответ прост. Потому что в России институты не строятся снизу, они даруются сверху. А то, что даровано милостью начальника, может быть точно так же отобрано следующим начальником.
В Европе реформы были результатом борьбы. Буржуазия, профсоюзы, бароны, горожане — они выбивали себе права, писали законы и готовы были перегрызть глотку любому монарху, который попытался бы эти законы отменить. Там была субъектность. Был общественный договор.
В России же единственным субъектом было государство. Народ — это просто глина. Захотел Александр II — дал свободу. Встал не с той ноги Александр III — забрал свободу. Родился слабым Николай II — всё вообще покатилось в бездну.
Вы не можете построить стабильную страну, если всё зависит от того, что в голове у одного конкретного мужика в короне. Отсутствие преемственности — это прямое следствие того, что в стране нет гражданского общества, которое могло бы сказать власти: «Стоп. Эти реформы наши, мы их не отдадим».
И пока население остается покорной биомассой, радостно ждущей, когда придет «добрый царь» и всё исправит, страна так и будет болтаться в этой исторической петле: оттепель — заморозки — кровавая мясорубка. И судя по дню сегодняшнему, из этого проклятого цикла империя так и не выбралась.
Warden Null