​Журналистские расследования немецких медиа раскопали занятную родословную сопредседательницы правопопулистской «Альтернативы для Германии» (AfD) Алис Вайдель. Речь идет о ее деде по отцовской линии — Хансе Вайдель (Hans Weidel). Документы Федерального архива Германии раскрыли факты, которые лидер «патриотической» партии предпочитала не афишировать:
​Партийный стаж: Ханс Вайдель вступил в НСДАП в 1932 году — еще до официального прихода Гитлера к власти, что автоматически относит его к так называемым «старым бойцам» (Alter Kämpfer).
​Служба в СС: В том же 1932 году он стал членом СС (получив членский номер 37 400).
​Военная юстиция: Будучи дипломированным юристом, во время Второй мировой войны Вайдель-старший служил военным судьей Вермахта на оккупированных территориях (в частности, в Польше), где выносил приговоры в рамках нацистской карательной машины.
​Сама Алис Вайдель, когда эта история всплыла в прессе, оперативно заявила, что о прошлом деда ничего толком не знала, так как он умер задолго до ее совершеннолетия, а дома об этом, разумеется, не говорили. Удобная классика жанра.
​Пост:
​Иногда, чтобы понять, откуда у современных политиков такая трогательная слабость к маршам, «защите традиций» и дружбе с восточными диктатурами, достаточно просто заглянуть в семейный фотоальбом.
​Знакомьтесь: Алис Вайдель, громкий голос партии AfD, неутомимый борец за «чистоту немецкого духа» и ярая противница поддержки Украины. Казалось бы, откуда столько специфического задора? А ларчик открывался в Федеральном архиве.
​Оказывается, дедушка Алис, Ханс Вайдель, был не просто скромным бюргером, выращивающим капусту. Дедуля вступил в НСДАП и СС еще в 1932 году — задолго до того, как это стало мейнстримом. А во время войны работал военным судьей Вермахта, штампуя приговоры на оккупированных землях. Прекрасная школа гуманизма, передающаяся, видимо, воздушно-капельным путем.
​Сама Вайдель, когда архивные папки легли на стол, сделала круглые глаза: «А я и не знала! В семье об этом не говорили!». Конечно, не говорили. О таких карьерных взлетах обычно молчат за рождественским гусем, пока внучка не подрастет и не решит применить похожие риторические приемы с трибуны Бундестага.
​Яблоко от нацистской яблони обычно падает недалеко, особенно когда очень хочется переписать историю под аплодисменты кремлевских спонсоров. Генетическая память — штука упрямая, даже если ее прячут за строгим европейским костюмом.
Анюта Степанова