Когда я впервые увидела репродукцию “Неизвестной” Ивана Крамского, меня поразило, сколько споров и легенд собрала одна картина. Эту женщину называют русской Моной Лизой, и до сих пор никто точно не знает, кто она. Ни дневников, ни писем художника с объяснениями не сохранилось. Исследователи заметили внешнее сходство с крестьянкой Матрёной Саввишной Бестужевой, которая позже стала женой дворянина. Но это лишь одна из догадок.
Впервые портрет показали в марте 1883 года на выставке передвижников. Он сразу наделал шума. Картину долго обсуждали, а Павел Третьяков, очень ценивший Крамского, не купил её. Современники увидели в даме то, что нам сейчас не очевидно. Женщина сидит в коляске совершенно одна. Для порядочной аристократки такое поведение было немыслимо. Полагалось ездить в сопровождении мужа, отца, брата или хотя бы подруги. Одежда героини тоже смущала: шляпка “Франциск” со страусовым пером, манто “Скобелев” с собольим мехом, дорогие перчатки. Все эти вещи по отдельности были очень модными, но вместе их надевать считалось дурным тоном. Богатая женщина с хорошим вкусом выбрала бы что-то одно.
В то время начал развиваться российский капитализм. Появились железнодорожные магнаты, банкиры и другие очень богатые люди. Их жёны и любовницы любили хвастаться роскошью. Поэтому публика решила: героиня либо не принадлежит к светскому обществу, либо намеренно игнорирует его правила. Чаще всего такую независимость могла позволить себе содержанка состоятельного господина.
Одна из версий называет героиню княгиней Екатериной Долгоруковой, известной как княгиня Юрьевская. Она четырнадцать лет была любовницей императора Александра Второго и вышла за него замуж только после смерти его супруги Марии Александровны. Говорили, что император заказал Крамскому портрет фаворитки, но Александр Второй погиб от рук народовольцев до того, как работа была закончена. Возможно, поэтому художник изменил черты женщины, чтобы её нельзя было узнать. Александр Третий, новый император, вынудил Юрьевскую уехать за границу. На фоне картины виден Аничков дворец на Невском проспекте. Возможно, женщина навсегда покидает этот дворец.
Некоторые искусствоведы с этой версией не согласны. Они предполагают, что на полотне изображена обычная девушка из бедной семьи. Ей просто повезло: богатый купец накупил ей дорогих нарядов и взял на содержание.
Самая удивительная версия связана с дочерью художника Софьей. Сомнительно, чтобы отец написал родную дочь в образе кокотки. В тот момент Софья переживала тяжёлый разрыв с женихом.
Софья была шестым ребёнком и единственной дочерью в семье Крамского. Отец души в ней не чаял. С ранних лет он развивал её художественные способности и мечтал о династии живописцев. У Ивана Крамского было пятеро сыновей, но продолжить его дело смогла только дочь. Поначалу она не подавала больших надежд. Софья училась в обычной гимназии, но дома всё дышало творчеством, и девочка увлеклась живописью. В детстве её почему-то считали некрасивой, хотя отец часто рисовал её с любовью. Когда из-за болезни ей обрили голову, она прикрывала неровный ёжик кружевной косынкой — в таком виде художник её и изобразил. Повзрослев, Софья превратилась в красавицу: тонкий стан, горделивая осанка, мягкий взгляд. Поклонников было много, но своё сердце она отдала начинающему доктору Сергею Боткину, сыну знаменитого врача.
Шестнадцатилетняя Софья готовилась к свадьбе и мечтала о большой семье, похожей на родительскую. Жениха в доме принимали как родного. Помолвку отпраздновали, а Крамской написал прекрасные портреты жениха и невесты. Внезапно Сергей Боткин сообщил, что отменяет свадьбу. Он влюбился в лучшую подругу невесты — Александру Третьякову, дочь основателя знаменитой картинной галереи. Для Софьи это стало ударом: разбитое сердце, стыд, рухнувшие мечты. Девушка впала в депрессию. Подругу она со временем простила, они сохранили дружеские отношения на всю жизнь. А вот Сергея Софья простить не смогла. Личная жизнь для неё надолго закрылась, зато открылась дорога в творчество. После смерти отца Софья много и увлечённо работала, училась у известных художников, пробовала разные жанры. Вскоре её имя признали в художественных кругах, и оно зазвучало уже отдельно от имени отца.
В тридцать пять лет Софья наконец вышла замуж. Её избранником стал скромный юрист Герман Фёдорович Юнкер. Свадьба состоялась в 1901 году, и пятнадцать лет брака были счастливыми. В 1916 году мужа не стало. Потом начались революция и Гражданская война, в 1919-м умерла мать. Чтобы выжить, глубоко верующей Софье Ивановне пришлось устраиваться на работу в антирелигиозный музей Зимнего дворца и иллюстрировать “Историю религии” для издательства “Безбожник”. Она помогала знакомым из прошлой жизни — бывшим фрейлинам и дворянам — найти работу и не умереть с голоду. Этого ей не простили. В конце 1930 года Крамскую арестовали, обвинили в создании “контрреволюционной группировки из бывшей знати” и приговорили к трём годам ссылки в Сибирь. От потрясения у неё случился инсульт, её парализовало, но всё равно отправили в Красноярск. В ссылке Софья Ивановна рисовала портреты людей, подрабатывала фотографом и ретушером в газете. После второго удара она написала письмо Екатерине Пешковой, жене Максима Горького. С помощью Пешковой удалось добиться пересмотра дела: больная ссыльная “не представляла социальной опасности”. Софья Ивановна вернулась в Ленинград, полная планов на жизнь и творчество. Однако через год, в 1933-м, она уколола палец и умерла от заражения. Детей у неё не было.
Так и осталось тайной, позировала ли дочь Крамского для самой известной картины отца. Кем была та самая незнакомка в роскошной коляске, мы уже вряд ли узнаем. Для нас она навсегда останется неизвестной.
Серафима Прекрасная