В годы войны этот гад служил охранником в лагере для советских военнопленных «Шталаг 326» в Зенне.
Напомню. Это была настоящая фабрика смерти. Через неё прошли двести тысяч советских пацанов. Их морили голодом, заставляли пахать до кровавых соплей, гноили в землянках. Тридцать тысяч советских солдат так и остались лежать там в общих ямах.
И вот сейчас, когда прокуроры наконец дотянулись до этого вертухая, вокруг тут же вылезают «праведники» и гуманисты. Начинают сопли мотать на кулак: зачем трогать дедушку? Ему же сто пять лет! Он глубокий старик, оставьте его в покое, будьте милосердны. Ярославна со своим плачем нервно курит в сторонке.
Да мне вообще пофиг, сколько ему лет! По-хе-ру! Вы только вдумайтесь: этот урод прожил сто пять лет. Кто сейчас вообще столько живёт?! Пока тридцать тысяч парней истлевали в безымянных могилах, он жил. Он дышал свежим воздухом, жрал от пуза, спал в теплой постели. Стал отцом, дедом, прадедом! Смотрел, как растут его дети и внуки, качал их на коленях, радовался жизни и спокойно себе старел, уверенный, что пронесло. Восемьдесят лет сытой, спокойной жизни!
А теперь всякие противники жестких мер и смертной казни поют песни про «возраст» и «гуманизм»? Какое, к черту, милосердие?!
Возраст — это не индульгенция. Тот факт, что он дотянул до такого глубокого преклонного возраста — это уже высшая несправедливость и насмешка над памятью тех, кого он помогал уничтожать. Не должно быть у таких существ никакой тихой и спокойной старости. Никакой «легкой и естественной смерти» в своей кровати среди скорбящих внуков он не заслужил.
Он должен доживать свои последние дни в страхе, под конвоем, слушая обвинения и зная, за что его берут за жабры. Тот, кто выбрал быть частью адской машины и помогал убивать тысячи людей, не имеет права на спокойное человеческое угасание.
За всё, что сделал, нужно отвечать. Иногда сначала перед людьми, потом уже перед богом. И если расплата догнала его только в сто пять лет — значит, даже свою последнюю минуту он обязан прожить в позоре, страхе и на нарах. За каждую загубленную жизнь.
Стальное Перо