Представьте картину: XIX век, абсолютная монархия, самодержавие. Вы — император Всероссийский Николай I, ваше слово — закон, а под вашим крылом находится самая большая армия в Европе. Вы можете сослать в Сибирь любого, кто косо на вас посмотрит.
И тут появляется Александр Герцен — молодой дворянин, философ и по совместительству «главный оппозиционный блогер» эпохи, который уехал в Европу и возвращаться не планирует.
Раунд 1: Император наносит ответный удар
Николай I решает наказать беглеца чисто по-государственному — рублем. Он объявляет Герцена изгнанником, лишает прав состояния и накладывает арест на все его капиталы в России. Включая «детские» облигации Московской сохранной казны, которые Герцену переписала его предусмотрительная матушка.
Царь довольно потирает руки: «Ну всё, Сашенька, без маминых денег ты в Париже быстро соскучишься по березкам».
Раунд 2: Звонок другу (очень влиятельному другу)
Но Герцен оказался не так прост. Вместо того чтобы писать покаянные письма, он берет свои облигации и идет к барону Джеймсу Ротшильду — главе парижского банкирского дома и человеку, который спонсировал половину европейских правительств.
Герцен говорит: «Барон, тут такое дело… У меня есть классные русские ценные бумаги. Обналичите?»
Ротшильд, для которого деньги не пахнут ни политикой, ни сибирской каторгой, отвечает: «Без проблем». Он забирает облигации, выдает Герцену кэш, а сам отправляет официальный запрос в Петербург: «Уважаемое Минфина РФ (Российской Федерации в границах XIX века), извольте выплатить барону Ротшильду причитающееся по бумагам».

Раунд 3: Столкновение титанов
В Петербурге наступает шок. Николай I топает ногами и кричит: «Не платить! Герцен — экстремист, его деньги теперь государственные!» Министр финансов послушно пишет Ротшильду вежливый отказ в стиле: «Понимаете, тут возникли секретные политические обстоятельства…»
Ответ Ротшильда вошел в историю мирового троллинга и дипломатического шантажа. Банкир тонко намекнул:
«Господа, мне абсолютно всё равно, какие у вас там "обстоятельства". Если вы не платите по своим же облигациям, значит, ваша великая империя — банкрот. А раз вы банкроты, то больше никаких кредитов на европейском рынке вы не получите. И вообще, я расскажу всем на бирже, что русскому царю нельзя верить».
Финал: Кто заказывает музыку?
Для Николая I это был шах и мат. Оказалось, что можно контролировать миллион солдат, но нельзя контролировать курс акций, если Ротшильд против тебя. Без европейских займов экономика империи могла просто сложиться как карточный домик.
Императору пришлось проглотить обиду. Секретные указы были порваны, аресты сняты, а Россия послушно выплатила Ротшильду всё до последней копейки (вместе с процентами).
Мораль истории: Александр Герцен остался в Лондоне с полными карманами денег и на радостях открыл Вольную русскую типографию, где начал издавать журнал «Колокол», знатно портивший нервы царской цензуре еще много лет. А Николай I на всю жизнь усвоил урок: самодержавие самодержавием, а кредитная история должна быть идеальной.
На Тихорецкую состав отправится