У Людвига Витгенштейна есть прекрасное изречение: границы моего языка означают границы моего мира. И я с ним согласна. Человеческий мозг — штука максимально ленивая и адаптируемая. Если вы засунете человека в среду, где говорят исключительно на бюрократическом канцелярите, он через полгода начнет признаваться в любви фразой «в целях реализации чувственного потенциала». А если вообще лишить его двуногих собеседников, то природа, не терпящая пустоты, моментально заполнит этот вакуум тем, что есть под рукой. С кем поведешься — от того и нахватаешься. Попадаешь к волкам — учишься выть на луну, как Маугли; оказываешься в абсолютной изоляции — находишь любой ритм, чтобы окончательно не поехать головой. А в одной волгоградской квартире семилетний пацан внезапно научился летать, не отрываясь от линолеума. Точнее, щебетать.
Дело было в 2008 году. Волгоград, обычная блочная пятиэтажка, за дверью которой годами разворачивался абсолютный, концентрированный сюр. Соцработники приперлись туда по рядовому вызову, чисто галочку поставить в отчете. Но когда дверь открылась, у теток из опеки едва не вытекли глаза, а бланки выпали из рук. Двухкомнатная квартира от пола до потолка была забита клетками, коробками с кормом и ядреным птичьим пометом, от которого разило похлеще, чем из открытого люка. Там в режиме 24 на 7 устроила оперный театр целая орава пернатых: волнистые попугаи, канарейки и всякие подозрительные личности без особых опознавалок в виде пичуг, подобранных на улице. В квартире стоял такой ор, свист и чириканье, что хоть святых выноси. И посреди этого пернатого хаоса проживал семилетний Ваня.
Ну по чесноку, самое дикое в этой истории — мамаша. Ей на тот момент было 31, и она мальчика не абьюзила в привычном понимании этого слова, то есть, ремнем не лупила, на цепь в туалете не сажала, да и с голоду умереть не давала. Пацан выглядел вполне сытым и умытым. Мать исправно покупала ему еду, но на этом ее материнский запал иссякал полностью. Она относилась к сыну не как к человеку, а как к еще одному попугайчику в своей бескрайней зооферме. ОНА С НИМ ПРОСТО НЕ РАЗГОВАРИВАЛА!!! Вообще. За семь лет пацан не услышал от единственного близкого человека ни сказок, ни ласковых слов, ни банального «иди суп ешь».
Мозг ребеночка, естественным образом афигев от такой коммуникационной диеты, нашел единственный доступный ориентир. Зачем учить сложные слова, если вокруг тебя сотня пернатых решетчатых соседей орёт на все лады? Птицы стали для Вани всем: семьей, корешами и языковой средой 😭😭😭
Когда специалисты попытались заговорить с Ваней, они уперлись в бетонную стену. Ребенок человеческую речь не понимал от слова «совсем» и вымолвить ничего не мог, для него это был шум, как для нас звук трамвая, самолёта и подобное. Зато мальчик выдавал такой профессиональный птичий репертуар, что любой орнитолог выпал бы в осадок. Взволновался, то выдает высокочастотный свист, обрадовался — бодро чирикает. А вместо приветствия начинает быстро-быстро махать руками, как крыльями, и подрагивать плечами. Пластика, реакции, повадки — чистый попугай, которого только что пересадили в новую клетку. Люди для него были просто непонятными большими объектами, издающими бессмысленный шум.
Мамаша, к слову, устраивать сцены и грудью защищать родную кровь не стала. Опека только заикнулась про изъятие, а она уже радостно занесла ручку над отказом — нате, мол, забирайте, у меня тут еще пять клеток не чищены, не мешайте работать. Пацана упекли в больницу, а потом в спеццентр. Врачи и логопеды, глядя на это чудо, только затылки чесали. Синдром Маугли во всей своей красе, когда нейронные связи надо не просто лечить, а натурально перепрошивать с нуля, выбивая из головы попугайские привычки и заменяя их нормальным человеческим языком.
И ведь справились! К их чести! В реабилитационном центре Ваня впервые узнал, что ложкой едят, а не машут ей, на имя надо отзываться, а человеческий голос — это не просто фоновый шум. Потихоньку, шаг за шагом, пацан выдал первые слова и начал медленно вползать обратно в наш двуногий мир.
И в качестве вывода. Тут в комментариях к прошлому тексту женщина очень правильно написала: язык существует для того, чтобы нас объединять. Без него мы теряем связь и разлетаемся по своим изолированным мирам. Сложные правила и буквы — это не обуза, а общая система координат. И пока мы говорим и слышим друг друга — мы не одиноки.
Стальное Перо