Недавно прочитала про человека, который даже меня, законопослушную гражданку, очень впечатлил. Фамилия его Куливар. Виктор Куливар, которого весь Юг (от Одессы до Причерноморья) знал под именем Карабас.
По мне, человек-легенда, как ни крути. Родился он в сорок девятом, в самой что ни на есть рабочей и непростой Одессе. Детство у Вити выдалось суровым и бедным, как и у большинства тогдашней пацанвы. Отца он толком не помнил, тот рано ушёл из жизни, и все заботы по дому легли на плечи матери. Жили впроголодь, перебивались с хлеба на воду, натурально босоногое детство, поэтому взрослеть мальчишке пришлось экстерном. Его главной академией и университетом стал легендарный одесский Привоз. Там, среди торговцев, шулеров, карманников и спекулянтов, Витя и провёл всё своё отрочество. Пацаном он крутился на рынке с утра до ночи: помогал таскать ящики, крутил "куклу" (пачка фальшивых денег или резаной бумаги, которую обманным путём подсовывали жертве вместо настоящих купюр), учился зорко подмечать, кто чем дышит, где можно урвать копейку, а где нужно вовремя унести ноги от милицейского патруля.
Именно на Привозе сложился его характер. На рынке быстро учишься читать людей по глазам. Куливар с малых лет умел сходу распознать, кто перед ним — отморозок, трус или честный мужик, с которым можно иметь дело. Он, к слову, никогда не отличался верзильим ростом или дикой физической силой, зато умел так подбирать слова и держать удар, что пацаны с дворов и Привоза слушались его беспрекословно. А повзрослев, он начал работать "ломщиком" (уличный мошенник, который при нелегальном обмене валюты или пересчёте денег незаметно сгибает ("ламывает") пачку и подменяет настоящие купюры на фальшивую "куклу") у валютных магазинов и ювелирок. Это особый уличный класс: нужно было не просто ловко подменить купюры при обмене, а сделать это так филигранно и с таким обаянием, чтобы клиент даже не понял, как остался с носом.
Единственный свой срок он получил ещё по молодости — за мелкую уличную драку да кражу, отсидел совсем немного. Говорили, что он заступился за девушку. Но этот тюремный опыт лишь убедил его в том, что тупая сила и бессмысленная жестокость до добра неводят. Вернувшись на родной Привоз, он быстро прошагал путь от обычного фарцовщика до человека, к которому вся уличная шпана шла за советом и судом. К тридцати годам этот пацан из нищей семьи без связей и богатых покровителей набрал такой вес, что в девяностом на воровской сходке ему фактически отдали под контроль весь город-миллионник.
Прозвище "Карабас" ему дала уличная шпана, и совсем не за злобу, а потому что он дёргал за ниточки так, что весь город двигался без лишнего шума. При этом законники неоднократно предлагали ему короноваться, но Куливар от воровской короны наотрез отказался. Не хотел связывать себя жёсткими воровскими догмами, не любил этой помпы. К тому же очень дорожил своей женой и пасынком. Пока другие авторитеты обвешивались бронированными мерсами и возили за собой целые автобусы с быками, Карабас спокойно ездил на обычной жигулёвской шестёрке и принципиально не держал телохранителей.
Город при нём держался на особых, железных принципах. Был запрет на беспредел и мокруху. Карабас искренне считал, что любые вопросы можно и нужно решать словом. Стрельба посреди улицы, налёты на глазах у обывателей и хаотичный разбой при нём жестоко карались. Также существовал институт третейского суда. К нему шли абсолютно все: от последней уличной шпаны до крупных портовых дельцов, директоров заводов и городских чиновников. Заходил человек в кабинет, раскладывал суть, Карабас выслушивал и выносил решение. И если он сказал своё слово, то ослушаться не смел никто, независимо от статуса. Была защита города от "залётных". Он категорически не пускал в Одессу сторонние группировки и бешеных отморозков из других регионов. Бизнес знал, кому и за что платит понятную долю, но взамен получал полную гарантию, что завтра не придут неадекватные бандиты и не сожгут всё дотла. Это был такой человек, у которого были связи на всех уровнях. Ему прощали даже дружбу со светской элитой: его видели в одном кадре с Кобзоном, он здоровался с Квантришвили, дружил с артистами и спортсменами, но сам всегда оставался скромным хозяином города без лишнего пафоса. Немаловажно: защищал и выступал в пользу вдов и многодетных матерей, это то, что отдельно меня тронуло.
Настоящей проверкой для Карабаса стала война в Приднестровье 1992 года. Конфликт под боком накрыл Одессу и весь Юг сразу тремя проблемами. Был бешеный поток оружия. Из зоны боёв хлынули тысячи стволов: от ТТ до гранатомётов. В условиях, когда вооружилась каждая мелкая банда, только жесточайший запрет Карабаса на стрельбу в Одессе удержал город от хаоса. Приднестровье стало "серой зоной", откуда через Одесский порт потекли реки спирта, сигарет и ГСМ. Карабас взялся рулить этим транзитом, заставляя теневиков делить барыши бескровно и по понятийным правилам. Также в регион ринулись сотни людей с фронтовым опытом. Карабас где дипломатией, а где силой либо вгонял их в свои рамки, либо выставлял за пределы области.
Неординарный человек, согласитесь!
И вот, ранним утром в понедельник, 21 апреля 1997 года, весь этот порядок рухнул в один миг. У старой бани номер 4 на улице Асташкина (ранее Кривой переулок, я посмотрела карты), куда Виктор ходил по утрам помыться и поговорить за жизнь, его ждал киллер. Засада была устроена профессионально: из чешского пистолета-пулемёта Скорпион по нему выпустили целый магазин. Шансов выжить Куливару не оставили.
Сразу после этого в Одессе и начался тот самый кровавый передел, которого Карабас при жизни не допускал. Город буквально запылал. Первым делом пошёл делёж Одесского морского торгового порта и нефтяного терминала. При Карабасе там всё работало тихо: нефть шла, контрабанда текла по понятным каналам, а дивиденды делились без лишнего шума. С его уходом за порт сцепились крупные группировки (включая людей Александра Ангерта по кличке Ангел, в будущем, преемника Карабаса) и заграничные дельцы. Началась охота на директоров, экспедиторов и таможенников. На воздух взлетали машины, а на улицах регулярно находили тела мелких и крупных коммерсантов, пытавшихся передоговориться.
Второй маховик — это война за рэкет и рынки. Почувствовав, что третейского судьи больше нет, в Одессу хлынули те самые залётные бригады из Киева, Кавказа и сопредельных регионов, которых Карабас раньше на порог не пускал. На том же Привозе, рынках "7-й километр" и "Черемушки" началась настоящая смута. Торговцев и мелких предпринимателей стали кошмарить сразу по три-четыре группировки подряд. Те, кто не желал платить новым хозяевам, городили баррикады или просто исчезали без вести.
Третий вектор передела — криминальные зачистки и зачистка хвостов. Авторитеты старой закалки и бывшие сподвижники Карабаса пытались удержать свои куски, но молодая поросль бандитов уже не признавала никаких понятий. Беспредельщики. Автоматы и гранатомёты стали обычным средством аргументации в ресторанах, на парковках и прямо во дворах жилых домов. Выбивали всех, кто помнил прежние договорённости или пытался восстановить "порядок Карабаса".
Версий следствие нарыло кучу, но ни заказчиков, ни исполнителей так и не нашли, дело лежит на полке по сей день. А сама Одесса после того рокового выстрела изменилась навсегда: эпоха "мирного" арбитража и спокойного города окончательно сменилась эпохой жесткого, дикого капитализма и кровавых бандитских войн.
Да, Виктор Куливар жил в разрез с законом, держал в кулаке целый город, но при этом остался в памяти многих горожан справедливым авторитетом, при котором не было беспредела, человеком на мемориальной доске, на могилу которого до сих пор несут живые цветы. Феномен Карабаса в том и состоит: он был порождением своего времени, короткого, страшного и беззаконного промежутка, когда в большом южном городе единственным работавшим законом было слово одного человека. Человек ушёл, и вместе с ним ушёл этот закон...
В общем, крайне неординарная и противоречивая личность.
Стальное Перо